Ноя 14
Среда
logo Информационное агентство "Ольвия-пресс"

Приднестровская Молдавская Республика
В ПРБ констатируют относительную стабилизацию цен на внутреннем рынке » Об этом проинформирован Президент ПМР. Взимание оффшорного сбора будут совместно контролировать ПРБ и ГТК » Вступил в силу совместный приказ Приднестровского республиканского банка, Государственного таможенно... Прокуратура Слободзеи выявила нарушения земельного законодательства при предоставлении участков в до... » Прокуратура города Слободзея и Слободзейского района выявила нарушения в работе местной госадминистр... Илья Галинский: Первые 100 дней президентства Евгения Шевчука: законность и сопричастность » Политические эксперты, обычно характеризуют первые 100 дней президентства, как крайне важную знакову... Дубоссарский район награждён Орденом Республики » Город Дубоссары, как и приднестровская столица, накануне отметил 68-ю годовщину со дня освобождения ... Минобразования России выделило 169 бюджетных мест в российских вузах для поступления приднестровцев » Министерство образования и науки Российской Федерации выделило 169 бюджетных мест для поступления пр... Председатель Правительства встретился с представителем немецкого парламента » Петр Степанов провел официальную встречу с Советником Бундестага Германии по внешней политике Мартин... Пасхальное послание Преосвященнейшего Саввы, Епископа Тираспольского и Дубоссарского » …Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскр... Приднестровская сторона в ОКК заявляет о недопустимости провокаций в Зоне Безопасности » Как сообщил информационному агентству «Ольвия-пресс» сопредседатель Объединённой контрол... Пост первого заместителя Председателя Правительства ПМР заняла Наталья Русанова » Президент Приднестровья назначил первого заместителя Председателя Правительства. Эту должность по пр...

Аналитика

05.03.2012
В истекшем году на внутреннем рынке Приднестровья наблюдалось устойчивое и скорое...
01.03.2012
Приднестровье отказалось сесть с Молдовой за один поминальный стол Вчера в Дублине...
06.02.2012
Ухудшающаяся обстановка в Зоне безопасности грозила поставить под вопрос успех многолетних...
18.01.2012
Невесело начался новый — 2012-ый — год в Республике Молдова. Мало...
27.12.2011
Странные парадоксы Молдовы. Они вполне соответствующие выражению шиворот-навыворот. В Приднестровском регионе...
06.12.2011
Что-то неладное творится в рядах «Обновления». Анатолий Каминский поведал на недавней...
02.12.2011
«Приднестровье готово участвовать в обеспечении военно-технических мер в ответ на развертывание...
29.11.2011
Итак, по предварительным данным в Южной Осетии большинство голосов набрала «протестный...
24.11.2011
Визит главы МИД РФ Сергея Лаврова в Бессарабию и сделанные им...
24.11.2011
В последнее время приднестровцы стали отмечать, что в некоторых зарубежных средствах...
16.11.2011
Грязные PR-технологии, прошедшие обкатку в некоторых государствах СНГ на волне предвыборных...
12.11.2011
Как такового «плана Медведева» относительно будущего Приднестровской Молдавской Республики нет. Есть...
09.11.2011
В Государственном таможенном комитете Приднестровской Молдавской Республики 4 ноября прошла предварительная...
04.11.2011
Подлый же Фагот, и он же Коровьев, прокричал: - Вот, почтенные...

Архив


В виде ленты
В виде списка
<Января 2010>
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
262728293031
Глава 4
25.01.2010 11:09

 

Глава 4

Принцип самоопределения народов и принцип территориальной целостности государств: конфликт или гармония? (Приднестровский срез проблемы)

Рассматриваемый нами принцип самоопределения народов является частью единой международной правовой системы, а система поэтому и является системой, что все части ее взаимосвязаны и вырывать из нее один ее элемент без учета других– значит нарушать всю систему в целом. Это для авторов данного документа является очевидным. Взаимный учет интересов достигается путем регулирования указанного процесса на основе не только принципа самоопределения, но и других фундаментальных принципов международного права, и, прежде всего, такого принципа, как принцип территориальной целостности государств.

Именно этот принцип, в силу целого ряда причин, оказался главным и, пожалуй, единственным аргументом в руках противников самоопределения народа Приднестровья. Мы уже говорили выше о том, что в рамках нашего документа мы максимально абстрагируемся от неправовых аргументов и неправовых факторов объективно сложившейся ситуации вокруг Приднестровского конфликта. С одной стороны, мы прекрасно понимаем неюридическую проблематику ситуации вокруг независимости Приднестровской Молдавской Республики, а с другой стороны, абсолютно искренне считаем, что государственная суверенность Приднестровья может и должна быть обоснована только правовым образом. Мы считаем, что система принципов и норм международного права нам вполне позволяет это сделать. И если это будет сделано, то все иные аспекты конфликта и препятствования обретению ПМР своей полной международной правосубъектности будут лежать вне поля международного права, а тому будут являться исключительно неправовыми, то есть ничтожными

и грубо нарушающими международно-правовой режим. Именно в этой связи нам необходимо самым серьезным образом рассмотреть вопрос об одновременном действии в международно-правовой системе принципов самоопределения народов и территориальной целостности государств (к последнему принципу примыкает факультативный по отношению к нему принцип нерушимости границ).

Большое число юристов-международников фиксирует конфликтность ситуации вокруг одновременного действия данных принципов. Они часто задаются вопросом: каким образом возникнет новое государство в результате народного самоопределения, если принцип территориальной целостности будет соблюдаться? И нет ли здесь противоречия? Ответ на эти вопросы не может быть поверхностным и скороспелым. Тут необходим серьезный анализ как международно-правовой нормативной базы, так и самой международной правоприменительной практики.

Международная правоприменительная практика, на первый взгляд, 1) фиксирует данную конфликтность и 2) отдает явное предпочтение принципу народного самоопределения, то есть в некоем, потенциально возможном, конфликте между принципом нерушимости границ и принципом права народов и наций на самоопределение последний берет верх над первым.

Действительно, территориальная целостность государств и нерушимость границ в Европе была гарантирована и Ялтинскими, и Хельсинкскими соглашениями. Ну, и где сегодня ГДР, Югославия, СССР, Чехословакия, чьи подписи стоят под Хельсинским соглашением 1975 года, которое вроде бы достаточно четко и однозначно зафиксировало подписями 35 государств «нерушимость» их границ? На их месте закономерно возникли новые самоопределившиеся государства. А демократическое самоопределение населения ГДР привело к ликвидации собственного государства и объединение в единую суверенную Германию. Несмотря на то, что в 1975 году ряд стран, участников Хельсинкского соглашения, впервые в своей истории, исходя из принципа территориальной целостности, признали юрисдикцию СССР над Эстонией, Литвой и Латвией, чего они избегали делать в предшествующие десятилетия, принцип самоопределения и тут взял вверх. Прошло немногим более 15 лет и данные страны обрели свою суверенную независимость, воспользовавшись международно-правовым принципом самоопределения. С учетом антиколониальной волны самоопределений борющихся наций в 50-60 годах ХХ века возникает предположение о полном торжестве принципа самоопределения народов.

Однако, наряду с этим, есть и другие образцы международной правоприменительной практики. Так, например, ни одно ведущее европейское государство в ХХ веке не позволило применить к себе принцип самоопределения народа, который, по мнению ряда ведущих специалистов по международному праву, «нарушает суверенитет каждого окончательно образовавшегося государства» (Etat definitivement constitue) и «поэтому не принадлежит ни части, ни какому-либо другому государству». Еще до II мировой войны эксперты Лиги Наций установили, что в передовых западных государствах «право на самоопределение» противоречит «самой идее государства как единицы территориальной и политической» и праву остального народа и государства на единство, что в качестве компромисса рождает лишь культурно-национальную автономию. Исключение ими было сделано только для «стран, охваченных революцией». И хотя нам сейчас уже совершенно очевидно, что подавляющее большинство государств мира в течение последних 50 лет приобрело свой суверенитет исключительно благодаря принципу самоопределения – по отношению к себе ведущие европейские государства по-прежнему придерживаются традиционного понятия суверенитета и территориальной целостности.

Связан ли этот факт с определенным опасением ведущих европейских государств, что какие-либо центробежные

тенденции на Европейском континенте могут прийти и в их собственный дом? Разумеется, да. Является ли это обоснование правовым? Разумеется, нет. Тем более что данная логика не играла какой-либо существенной роли, например, в 1999 году при активном гуманитарном военном вмешательстве ведущих европейских государств во внутренний югославский конфликт. А с точки зрения принципа территориальной целостности, данный конфликт был исключительно внутренним делом суверенной Югославии, государства-учредителя ООН, государства-подписанта Хельсинкского соглашения 1975 года, территориальную целостность которого обязались уважать и не нарушать все государства, поставившие свою подпись под Заключительным актом Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Еще раз подчеркнем, что участники Заключительного Акта в Хельсинки гарантировали территориальную целостность именно Югославии, а вовсе не самоопределившимся на основании принципа самоопределения ее субъектам федерации. Однако именно принцип самоопределения субъектов югославской федерации стал решающим аргументом в поддержке мировым и европейским сообществом формирования таких новых суверенных государств как Словения, Хорватия, Македония, Босния и Герцеговина, Черногория, а в обозримом будущем к ним добавится и суверенная Республика Косово. Не будем, в связи с этим забывать, что подавляющее большинство существующих сегодня в мире государств сформировались как раз на основе принципа права наций на самоопределение, начиная от США и кончая десятками государств современной Европы.

С точки зрения принципа территориальной целостности, данные самопровозглашения независимости югославскими республиками были ничем иным как актами сепаратизма, которые европейским сообществом никогда не признавались. Тем не менее, Европейский Союз справедливо признал отделившиеся республики. Впервые абстрактное право на самоопределение, право народа (в данном случае, не колониального народа) освободиться от национального угнетения стало правом, которое можно реализовать и без согласия государства, от которого происходит отделение. А принцип территориальной целостности, в свою очередь, вновь нарушен многократно, масштабно и радикально.

И вот теперь противники Приднестровского суверенного государства старательно пытаются актуализировать и противопоставить принцип территориальной целостности, после того как он неоднократно нарушался ими самими в отношении целого ряда стран, принципу самоопределения народов и наций.

Им, конечно, сейчас чрезвычайно не выгодно в своей аргументации ссылаться на тот безупречный факт, что хельсинкский Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе с его чрезвычайно жесткими требованиями по защите территориальной целостности государств-участников Совещания не носит нормативно-правовой характер (то есть его нормы не являются нормами jus cogens), а носит рекомендательный характер, то есть является документом так называемого международного «мягкого права». В данном случае отсутствие общеобязательности и нормативности документа корректируется желанием сторон-участников соглашения его соблюдать. Мы позже вернемся к анализу проблематики международной нормативности тех или иных документов, касающихся Приднестровского урегулирования, а пока зафиксируем тот непреложный факт, что:

А) современная нам международная правоприменительная практика не предлагает какого-либо четкого алгоритма одновременного применения двух рассматриваемых принципов;

Б) современная нам международная правоприменительная практика является крайне субъективизированной и, увы, регулярно поддающейся влиянию разнообразных «двойных стандартов» и иных неправовых факторов в оценке той или иной региональной ситуации.

При применении принципов международного права к государственно самоопределившемуся Приднестровью общая неоднозначность, равно как и нарочито навязанная двусмысленность рассматриваемых нами принципов усугубляется особенностями исторических обстоятельств. Конфликт притязаний, приведший к образованию государства de facto, произошел в ситуации своего рода правового вакуума. Он не подлежал своему регулированию ни в рамках конституционного права СССР, поскольку это государство находилось в начале 90-х годов ХХ века в процессе своего распада и прекратило свое суверенное существование в декабре 1991 года, ни в международно-правовом пространстве. Поскольку на момент возникновения Приднестровского конфликта союзные республики, то есть субъекты советской федерации еще не обрели полноценной международной правосубъектности. Так, формирование Приднестровской Молдавской Советской Социалистической Республики (позже переименованной в Приднестровскую Молдавскую Республику) произошло в 1990 году, то есть еще до обретения Молдавской Советской Социалистической Республикой (позже переименованной в Республику Молдова) полноценной государственной и международной правосубъектности.

Поэтомудажеврамках внесистемно отдельновзятого«принципа территориальной целостности», применимого только к субъектам международных отношений, этот конфликт, объективно, не имеет однозначной квалификации. И это в случае полного и тотального абстрагирования в анализе ситуации от очевидного права приднестровцев на самоопределение.

Что же касается общей и весьма спорной установки на признание произвольно установленных в свое время старых внутрифедеративных границ в качестве новых межгосударственных, принятой ведущими государствами мира в ситуации распада СССР и СФРЮ, то она не имела и не имеет характера международно-правовой нормы. По мнению авторов данного документа, она является в чистом виде проявлением той самой «политической целесообразности», которая является жесткой антитезой некогда «незыблемому» международно-правовому принципу «территориальной целостности». Сказанное нами ни в коей мере не означает допустимости пренебрежения международным правом. Очевидно, что вопрос о будущем статусе Приднестровского суверенного государства de facto не может быть решен на основе одной лишь «политической целесообразности». Это решение, которое требует глубокого и системного обоснования на уровне рассматриваемых нами основополагающих принципов международного права.

Оппоненты самоопределения приднестровского народа часто упрекают его сторонников в том, что принцип самоопределения рассматривается ими чрезвычайно узко и, фактически, сводится только к сецессии. Разумеется, данный упрек не имеет ничего общего с действительностью. Авторы данного документа, например, проанализировав весь нормативно-правовой массив международно-правовых документов с участием ПМР в качестве самостоятельной стороны не склонны соглашаться с данным тезисом.

Более того, совместное принятие Республикой Молдова и Приднестровской Молдавской Республикой абсолютно приемлемой для переговоров и желательной обеими сторонами формулы «общего государства» как раз свидетельствует об обратном, то есть об искреннем желании суверенного народа Приднестровья, реализовавшего свое право на самоопределение в рамках ПМР, сформировать новое единое федеративное государство с Республикой Молдова. А, кроме того, по нашему мнению, совершенно очевидно и то, что самоопределение приднестровского народа (тут синонимично ускоренно формирующейся полиэтнической политической нации) в 1990 году не является сецессией от Республики Молдова, поскольку Республика Молдова тогда еще не имела своего собственного суверенитета и международной правосубъектности и была частью единого суверенного государства Советский Союз. Таким образом, и ПМР и РМ, практически, одновременно осуществляли на основе принципа народного самоопределения процесс своей сецессии от государства СССР, а вовсе не один от другого. Тут следует указать, что исторически никогда не существовало суверенного государства Молдова в границах несуверенного, зависимого и искусственного образования МССР в составе СССР.

Кроме того, авторы данного документа указывают на то, что международно-правовой принцип самоопределения народов своим острием может быть часто направлен как раз против сецессии от той или иной страны. Это может быть в том случае, когда суверенная воля самоопределяющегося народа направлена как раз на пролонгацию совместного с другими народами государственного проживания. Возьмем, например, Гибралтар и Фолклендские острова, жители которых на референдумах подтвердили свое желание остаться под властью британской короны. Жители Гибралтара сделали это дважды. 10 сентября 1967 года они проголосовали против независимости от Британии. А 7 ноября 2002 года 99% гибралтарцев отвергли план перехода под совместный англо-испанский суверенитет. Хотя в обоих случаях реакция Мадрида на результаты плебисцита была весьма жесткой, Великобритании с радостью пришлось «принять во внимание волю жителей» своей заморской территории, некогда отторгнутой ею у своего главного морского соперника. В сентябре 2006 года с решением референдума фактически была вынуждена согласиться и Испания, снявшая воздушную блокаду Гибралтара, упорядочив и упростив процедуру пересечения границы и согласившись выплачивать пенсии испанцам, работавшим на территории колонии. При чем, для нас совершенно очевидно, почему страны ЕС практически, дружно признают права гибралтарцев не выходить из бывшей метрополии. И тут право народа на самоопределение оказывается минимум на 2 шага впереди права на территориальную целостность, к которой апеллирует одинокая в этом вопросе Испания.

Комментируя результаты Гибралтарского референдума, британский Форин Офис заявил, что «Соединенное Королевство никогда не вступит в такие соглашения, в соответствии с которыми жители Гибралтара могли бы попасть под суверенитет другой страны против их свободно и демократическим путем выраженной воли» («UK will never enter into arrangements under which the people of Gibraltar would pass under the sovereignty of another state against their freely and democratically expressed wishes»).

Малочисленное население Фолклендских островов также подтвердило свое желание оставаться в составе Великобритании на плебисците, состоявшемся после поражения Аргентины в войне с Англией в 1983 году. На основании результатов плебисцита жителям Фолклендов было предоставлено гражданство Великобритании.

Точно такую же политику по отношению к колониальным территориям пыталась проводить и Франция в 1960-х годах. Территории, которые не желали быть частью новых независимых государств, получали статус заморских департаментов Французской республики. Федеративная Исламская Республика Коморские Острова получила независимость от Франции в 1966 году. Однако бывшая метрополия оставила в своем владении остров Майотта с расположенной на нем военно-морской базой. Жители Майотты дважды, в 1974 и 1976 годах, подавляющим большинством голосовали против независимости острова, а впоследствии – против его включения в состав исламской республики. Хотя ООН и не признает французских прав на Майотту, Франция настаивает на соблюдении законных прав ее жителей. Майотта признана заморским департаментом Франции и на этом основании даже считается территорией Европейского Союза. Разумеется, никто не накладывает на Францию никаких санкций за одностороннее признание острова частью своей территории. Жителям маленького острова в Индийском океане был предоставлен шанс остаться в том государстве, к которому они хотели принадлежать в рамках реализации их суверенного права на самоопределение. Не забываем также и об уже упоминавшемся вари

анте реализации права на самоопределение немецкого народа государства ГДР, который был связан с ликвидацией собственного государства и присоединением к государству ФРГ.

Авторы данного документа хотят подчеркнуть, что они самым категорическим образом связывают проблематику независимости Приднестровья с реализацией права Приднестровского народа на самоопределение. Мы уважаем не столько результат самоопределения, сколько реализацию самого данного принципа. Разумеется, мы бы приветствовали абсолютно любой результат самоопределения приднестровского народа, как приветствуем результат самоопределения народов Гибралтара, Фолклендов, ГДР и острова Майотта. Однако по нашему мнению, распадающийся авторитарный Советский Союз, от которого, фактически, совершили в 1989-91 годах сецессию Приднестровье, Молдова и еще значительное количество самоопределившихся в варианте сецессии новообразованных суверенных государств, имел куда меньше аргументов своей привлекательности для самоопределявшихся народов, чем Великобритания для гибралтарцев и фолклендцев, Федеративная Республика Германия для немцев ГДР или Франция для жителей острова Майотта. Тем более, в условиях начала 90-х годов прошлого столетия самоопределившаяся в своем варианте сецессии от СССР аграрная Республика Молдова не имела каких-либо серьезных шансов на ускоренный объединительный процесс с самоопределившейся в аналогичном варианте сецессии от СССР индустриально развитой Приднестровской Молдавской Республикой.

Более того, по нашему мнению, в начале 1990 года сама Республика Молдова, осуществляющая свою сецессию от СССР, своими агрессивными и малопонятными действиями свела вероятность варианта объединения двух самоопределяющихся государств в единое государство, фактически, до нуля. Ведь первая вооруженная и кровопролитная операция специальных частей молдавской полиции против самоопределяющегося Приднестровья была проведена в городе Дубоссары 12 июня 1990 года, то есть еще до провозглашения суверенитета Приднестровского государства 2 сентября 1990 года.Разумеется, данная бессмысленная бойня только способствовала эскалации напряженности в регионе и, как вариант ее минимализации, ускоренному формированию суверенной Приднестровской государственности на основе реализации права народа Приднестровья на свое самоопределение. Целый ряд аспектов гуманитарного и международно-правового порядка в контексте вооруженной агрессии Республики Молдова против Приднестровья будет авторами данного документа рассмотрен ниже.

А вот что действительно объединяет самоопределившиеся различным образом народы Приднестровья, Гибралтара, Фолклендских островов, ГДР и острова Майотта, так это использование в качестве основного фиксатора воли самоопределяющегося народа такого демократического инструмента прямой непосредственной демократии как референдум (плебисцит).

Если мы обратимся к мировому опыту реализации права на самоопределение и последующего международного признания вновь образованных государств, то увидим, что в 1952 году Пуэрто-Рико провел общенациональный референдум, в ходе которого определил себя как свободно присоединившаяся к США территория. В 1960 году Сенегал перестал быть частью государства Мали также посредством референдума о независимости. В 1965 году Сингапур, также используя мирный путь, путем референдума вышел из состава Малайзии. Уже упоминавшийся 1991 год привел к формированию целого букета самоопределившихся в результате референдумов государств на территории бывшего Советского Союза. Но, разумеется, наибольший интерес для нас представляют примеры самоопределения Эритреи и Восточного Тимора, с одной стороны, как одни из наиболее свежих по времени, с другой стороны, как такие примеры, где референдум сыграл не просто значительную роль в деле реализации права на самоопределение, а фундаментальную роль в деле последовавшего международного признания данных суверенных самоопределившихся государств.

Вооруженная и дипломатическая борьба эритрейцев за свою независимость начинается еще с 1961 года. Данная борьба продолжалась более 30 лет и унесла жизни более 100 000 человек. Эритрейская армия нанесла ряд крупных поражений войскам Эфиопии, что фактически поставило под вопрос существование самого эфиопского государства. Критическая ситуация привела к падению многолетнего режима Менгисту Хайле Мириама в 1991 году. Новое правительство Эфиопии, стараясь не допустить окончательного развала своей страны и находясь под давлением Организации Объединенных Наций, согласилось на проведение всенародного референдума в Эритрее, справедливо усмотрев в этом единственную возможность урегулирования кровопролитного конфликта. 27 апреля 1993 года на референдуме, который проходил под эгидой ООН, эритрейцы практически единогласно проголосовали за независимость своей страны. В 2002 году самоопределившееся государство Эритрея получила официальное международное признание.

При посредничестве ООН и под давлением всего международного сообщества Индонезия оказалась вынуждена договориться с Португалией о предоставлении Восточному Тимору «широкой автономии» и о проведении под контролем ООН референдума о его будущем статусе. 30 августа 1999 года состоялся референдум, проведенный, как и в случае с Эритреей, под эгидой ООН. 78,5% жителей Восточного Тимора высказались за его независимость. Демократическое голосование народа Восточного Тимора сопровождалось всплеском насилия, инспирированного Индонезией. В результате, в Восточный Тимор были введены «голубые каски» ООН, которым удалось установить относительный порядок. Подразделения ООН были со временем заменены на многонациональные миротворческие силы во главе с Австралией. 22 марта 2002 года была принята Конституция нового независимого государства, и Восточный Тимор стал признанным членом мирового сообщества.

Понимание ведущей роли всенародных референдумов в деле признания международной правосубъектности Приднестровской Молдавской Республики находит свое выражение в законодательстве ПМР и, прежде всего, в Конституции страны, которая была принята, в свою очередь, на всенародном референдуме 24 декабря 1995 года. В Статье 1 Конституции ПМР четко фиксируется, что референдум является «высшим непосредственным выражением власти народа». Органические законы ПМР развивают данный конституционный принцип. Закон «О всенародном голосовании (референдуме) от 22 октября 1991 года определяет, что «референдум понимается как способ принятия гражданами Приднестровской МССР всенародным голосованием законов Приднестровской МССР и иных решений по наиболее важным вопросам государственной жизни. Решения, принятые референдумом, обладают высшей юридической силой, в каком-либо утверждении не нуждаются и обязательны для применения на той территории, на которой проводился референдум». А Избирательный Кодекс Приднестровской Молдавской Республики от 9 августа 2000 года в Статье 144 устанавливает:

«1. Республиканский референдум проводится в целях реализации власти народа и обеспечения его непосредственного участия в руководстве и управлении государственными делами.

  1. Республиканский референдум проводится на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном и свободном голосовании в соответствии с Конституцией Приднестровской Молдавской Республики и положениями настоящего Кодекса.

     

  2. Выносимые на республиканский референдум вопросы предварительно рассматриваются Конституционным судом Приднестровской Молдавской Республики на предмет правильности их юридического оформления.

     

  3. Принятые путем республиканского референдума правовые акты обладают высшей юридической силой, в какомлибо утверждении не нуждаются и обязательны для выполнения на всей территории Приднестровской Молдавской Республики».

     

В отношении первого и решающего Референдума Приднестровской республики о независимости от 1 декабря 1991 года мы считаем важным отметить, что его нельзя воспринимать вне контекста политической ситуации, которая сложилась к тому времени в Приднестровском регионе. Фактически, осуществленная Приднестровьем сецессия от СССР 9 сентября 1990 года оказалась под серьезным испытанием, исходя, с одной стороны, из факта исчезновения самого СССР, а, с другой стороны, из факта прихода к власти в Молдове радикальных националистических сил, ориентировавшихся на немедленное объединение Молдовы с Румынией. Приднестровцы вовремя успели вынести вопрос о своем государственном самоопределении на всенародный референдум, так как уже спустя 2 месяца после него в феврале 1992 года II съезд Народного Фронта Молдовы, ведущей политической и парламентской силы в РМ, провозгласил Молдову, включая район Приднестровья, неотъемлемой частью Румынии. Разумеется, в такой сложной внешнеполитической ситуации абсолютно закономерным выглядел вопрос всенародного референдума о независимости Приднестровья. В условиях, когда сопредельное суверенное государство Молдова, с одной стороны, выдвигает территориальные претензии к Приднестровью, а, с другой стороны, фактически, провозглашает свое собственное присоединение целиком к иностранному государству Румыния, именно всенародный референдум о независимости явился ключевым фактором в деле фиксации суверенной воли приднестровского народа к своему самоопределению.

Еще более усилило международно-правовое значение референдумов, как единственно возможных фиксаторов реализации права народов на самоопределение, Решение Верховного Суда

Канады, который рассмотрел политический конфликт между Квебеком и Канадой. В своем акте от 20 августа 1998 года Верховный суд постановил, что, с одной стороны, провинция Квебек не имеет права на одностороннее провозглашение независимости от Канады, но с другой, Квебек может получить такое право на самоопределение, если большинство населения провинции путем референдума выразит свою волю о государственной независимости. При этом Квебек сможет выйти из состава Канады и стать независимым суверенным государством.

Как видим, ни о каком принципе «территориальной целостности Канады» ее Верховный Суд и не вспоминает в контексте варианта реализации провинцией Квебек своего права на самоопределение, потенциально могущее возникнуть исходя из позитивных для сецессии результатов референдума. Тут следует отметить, что многочисленные сторонники теории так называемой «либеральной сецессии» справедливо отмечают в своем анализе, что любые изменения государственных территорий вполне возможны на основании реализации права на самоопределение, а территориальная целостность, в свою очередь, должна основываться исключительно на согласии входящих в состав конкретного государства народов и наций. Соглашаясь абсолютно с этим ключевым тезисом, авторы данного документа категорически не могут согласиться с выводом, который часто делается из вышеприведенного тезиса. Вывода о том, что, дескать, право на самоопределение народов имеет приоритет по отношению к принципу территориальной целостности государства. Для нас является очевидным тот факт, что никакого ни приоритета, ни противоречия между данными принципами тут нет и не может быть. Именно об этом и пойдет речь ниже.

Давайте теперь внимательно проанализируем международно-правовое регулирование принципа территориальной целостности. Пункт 4 Статьи 2 Устава ООН 1945 года только обозначил самое начало процесса нормативно-правовой фиксации принципа территориальной целостности государств. Хотя непо средственно сама категория «территориальная целостность» еще в активный оборот Уставом ООН введена не была. Вместо нее употребляется термин «территориальная неприкосновенность».

«Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как противтерриториальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом несовместимым с Целями Объединенных Наций». Важно отметить, что данный принцип впервые появляется именно в связи с межгосударственными международными отношениями, подлежащими своему дальнейшему регулированию в соответствии с требованиями Устава ООН. И, с другой стороны, данный принцип никак не связывается текстуально с нормою, которая обязывает все государства-участники ООН строить отношения между нациями «на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов» (пункт 2 Статьи 1 Устава ООН), контроль за соблюдением которого провозглашает своей обязанностью ООН (пункт 6 Статьи 2 Устава ООН). То есть, странами-учредителями ООН данные принципы изначально не рассматривались как противоречивые или взаимно ограничивающие друг друга какимлибо образом.

Уже упоминавшаяся «Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам», принятая Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 1514 (XV) от 14 декабря 1960 года впервые в международном праве обозначает ключевые аспекты принципа территориальной целостности. Пункты 6 и 7 данного документа устанавливают:

«6. Всякая попытка, направленная на то, чтобы частично или полностью разрушить национальное единство и территориальную целостность страны, не совместима с целями и принципами Устава Организации Объединенных Наций.

7. Все государства должны строго и добросовестно соблюдать положения Устава Организации Объединенных Наций, Всеобщей декларации прав человека и настоящей Декларации на основе равенства, невмешательства во внутренние дела всех государств, уважения суверенных прав всех народов и территориальной целостности их государств».

Обратим особое внимание на то, что субъектами этой потенциальной «попытки разрушения территориальной целостности», исходя из пункта 7 Декларации, рассматриваются исключительно государства, при чем государства «добросовестно соблюдающие положения Устава ООН». То есть, исходя из вышеназванных статей, нет никаких оснований распространять действие Пункта 6 данной Декларации на сами самоопределяющиеся народы, то есть каким-либо образом недобросовестно пытаться ограничить сам принцип самоопределения. Очевидно, что тут речь идет именно о межгосударственных отношениях, а не о проблематике отношений самоопределяющегося народа и государства, которое как раз обязано признать данное самоопределение. Пункт 4 данной Декларации как раз указывает на эту последовательность. Итак, алгоритм применения данных принципов совершенно очевиден. Самоопределяющиеся народы:

1) должны иметь полную «возможность осуществить в условиях мира и свободы свое право на полную независимость» и,

2) как следствие реализации принципа самоопределения, «целостность их национальных территорий должна уважаться» всеми государствами.

В этом же абсолютно контексте принцип территориальной целостности отмечается и в «Декларации о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости», принятой Резолюцией ООН 2131 (ХХ) 21 декабря 1965 года. Данная Декларация фиксирует, что Объединенные Нации «создали организацию, основанную на суверенном равенстве государств, дружественные отношения между которыми строятся на уважении принципа равноправия народов и их права распоряжаться своими делами, а также на обязательстве ее членов воздерживаться от угрозы или применения силы против территориальной целостности или политической независимости любого государства». Итак, вновь абсолютно четко фиксируется в контексте принципа «территориальной целостности» тот факт, что именно государства-члены ООН берут на себя обязательства воздерживаться от применения силы против «территориальной целостности» любого государства. И чтобы не было искушения у недобросовестных интерпретаторов пытаться использовать принцип территориальной целостности для какого-либо ограничительного толкования принципа самоопределения, Генеральная Ассамблея ООН в данной Декларации в Пункте 6 четко и однозначно зафиксировала: «все государства должны уважать право народов и наций на самоопределение и независимость, и это право должно осуществляться свободно и без какого-либо внешнего давления и при полном соблюдении прав человека и основных свобод…». Впервые в международно-правовом документе появившаяся прямая увязка реализации права на самоопределение с полным соблюдением прав человека и его основных свобод явилась новым и важным шагом вперед в деле развития принципа самоопределения народов.

Свое дальнейшее развитие принцип территориальной целостности получает в таком ключевом документе международного права, как «Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций» от 24 октября 1970 года. Авторы данного документа считают чрезвычайно важным обратить внимание на точную формулировку названия данной Декларации, в которой четко зафиксирован предмет международно-правового регулирования данного документа. Он касается, исходя из самого названия, именно отношений между государствами в соответствии с Уставом ООН. Уже в преамбуле документа упоминается принцип

территориальной целостности в контексте напоминания «об обязанности государств воздерживаться в своих международных отношениях от военной, политической, экономической или какой-либо другой формы давления, направленного против политической независимости или территориальной целостности любого государства». И вновь фиксируем, в который уже раз, что речь в контексте принципа территориальной целостности государства идет не о чем ином как именно о межгосударственных отношениях, и все тот же тезис, перенесенный без изменений в данную Декларацию с Декларации 14 декабря 1960 года, о «любой попытке», направленной на «частичное или полное нарушение национального единства и территориальной целостности государства или страны или их политической независимости», относится исключительно к межгосударственным отношениям. То есть, согласно единственно возможному толкованию данного тезиса, только суверенное государство может стать субъектом вышеуказанной «любой попытки».

А вот что действительно нового внесла Декларация 1970 года в развитие принципа территориальной целостности, так это более широкое и развернутое его описание, вводящее в международно-правовой оборот некоторые новые и важные его аспекты. В частности, «Декларация о принципах международного права…» указывает:

«Ничто в приведенных выше абзацах не должно толковатьсякаксанкционирующееилипоощряющеелюбыедействия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, действующих с соблюдением принципа равноправия и самоопределения народов, как этот принцип изложен выше; и, вследствие этого, имеющих правительства, представляющие весь народ, принадлежащий к данной территории, без различия расы, вероисповедания или цвета кожи.

Каждое государство должно воздерживаться от любых действий, направленных на частичное или полное нарушение национального единства и территориальной целостности любого другого государства или страны».

Итак, аспект защиты территориальной целостности государства впервые в международно-правовой практике увязывается с двумя требованиями к самим защищаемым государствам. Итак, чтобы получить искомое право на защиту территориальной целостности:

  1. сами эти государства должны соблюдать принцип равноправия и самоопределения народов;

     

  2. правительства этих государств должны представлять весь народ, принадлежащий к данной территории.

     

Противники самоопределения Приднестровского народа попадают в собственную же западню. В своей исторически и юридически бессильной аргументации, что Приднестровье осуществило сецессию не от СССР, а от Республики Молдова (напоминаем, что суверенным формированием и носителем международной правосубъектности Республика Молдова стала только в декабре 1991 года, то есть сразу после прекращения существования СССР, а процесс своей сецессии от СССР Приднестровье начало еще провозглашением суверенной Приднестровской государственности 2 сентября 1990 года), апологеты неоколониализма XXI века совершенно упускают в своем анализе необходимость соблюдения самой Молдовой вышеперечисленных международно-правовых требований.

По пункту 1 – уже сам факт вооруженной агрессии Молдовы против самоопределившегося народа Приднестровья и его суверенного государства ПМР в 1992 году выводит Республику Молдова за рамки государств, имеющих право апеллировать к международному сообществу о защите их территориальной целостности. Данная апелляция невозможна как раз в силу того, что Республика Молдова грубо нарушила международно-правовой принцип добросовестного исполнения своих международных обязанностей, грубо поправ при этом:

  • принцип невмешательства,

     

  • принцип добрососедских отношений,

     

  • принцип суверенитета и суверенного равенства,

     

  • принцип отказа от применения силы и угрозы силой,

     

  • принцип территориальной целостности,

     

  • принцип соблюдения прав человека и основных свобод,

     

  • принцип самоопределения народов.

     

По пункту 2 – правительство Республики Молдова не представляло приднестровский народ и не могло его представлять, начиная с 2 сентября 1990 года. Еще в 1989 году депутаты Верховного Совета МССР от Приднестровья периодически жестоко избивались в Кишиневе сторонниками правящего «Народного фронта». В этих условиях ими было принято решение воздержаться от участия в работе Верховного Совета МССР, а после обретения полного суверенитета 2 сентября 1990 года государственные органы Республики Молдова прекратили осуществлять контроль над территорией сопредельного им суверенного государства ПМР. Соответственно, органы власти Республики Молдова больше не формировались на территории ПМР и, соответственно, репрезентовать приднестровский народ они больше не могли.

Итак, как видим, международно-правовые требования Декларации 1970 года, связанные с принципом территориальной целостности, с одной стороны, полностью отрицают какие-либо основания для претензий Республики Молдова по отношению к суверенному самоопределившемуся Приднестровскому государству, а, с другой стороны, ставят саму Республику Молдова за рамки уважающего и соблюдающего Устав ООН, а также принципы и нормы международного права цивилизованного сообщества государств.

Вышеуказанные доктринальные аспекты принципа самоопределения, впервые появившиеся в Декларации 1970 года, нашли свое продолжение и в так называемой «Венской декларации и Программе действий», принятой на Всемирной конференции по правам человека 25 июня 1993 года в Вене.

Просто процитируем тут для иллюстрации корректной взаимной увязки принципа самоопределения и принципа территориальной целостности пункт 2 Раздела 1 Венской декларации:

«Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно определяют свой политический статус и беспрепятственно осуществляют свое экономическое, социальное и культурное развитие.

Принимая во внимание особое положение народов, находящихся под колониальным или другими формами чужеземного господства или иностранной оккупации, Всемирная конференция по правам человека признает право народов предпринимать любые законные действия в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций для осуществления своего неотъемлемого права на самоопределение. Всемирная конференция по правам человека считает отказ в праве на самоопределение нарушением прав человека и подчеркивает важность эффективного осуществления этого права.

Согласно Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, вышесказанное не должно истолковываться как разрешение или поощрение любых действий, нарушающих или подрывающих, полностью или частично, территориальную целостность или политическое единство суверенных и независимых государств, которые соблюдают принцип равноправия и самоопределения народов и в силу этого имеют правительства, представляющие интересы всего народа на их территории без каких-либо различий».

Еще более четкую идентификацию принципа территориальной целостности, именно как принципа межгосударственного общения проводитЗаключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 года, Раздел IV так и назван был: «Территориальная целостность государств». В нем фиксируется нижеследующее:

«Государства-участники будут уважать территориальную целостность каждого из государств-участников.

В соответствии с этим они будут воздерживаться от любых действий, не совместимых с целями и принципами Устава Организации Объединенных Наций, против территориальной целостности, политической независимости или единства любого государства-участника и, в частности, от любых таких действий, представляющих собой применение силы или угрозу силой.

Государства-участники будут равным образом воздерживаться от того, чтобы превращать территорию друг друга в объект военной оккупации или других прямых или косвенных мер применения силы в нарушение международного права или в объект приобретения с помощью таких мер или угрозы их осуществления. Никакая оккупация или приобретение такого рода не будет признаваться законной». Итак, вновь очевидно, что речь в контексте данного принципа идет именно о межгосударственных отношениях и межгосударственных взаимных обязательствах.

Таким образом, авторы данного документа приходят к совершенно однозначному выводу о том, что никакого противоречия между принципами территориальной целостности и нерушимости государственных границ и принципом права наций на самоопределение вообще нет. Противоречия никакого нет, поскольку принципы территориальной целостности и нерушимости государственных границ лежат в сфере межгосударственных отношений, то есть, направлены против попыток одного государства изменить в одностороннем порядке границы с другим государством в свою пользу и аннексировать часть территории другого государства. Отсюда, самоопределение приднестровского народа никоим образом не может оспариваться неправомерными апелляциями к принципу территориальной целостности Республика Молдова в силу комбинации следующих причин:

  1. Самоопределение приднестровского народа осуществлялось в виде сецессии от Советского Союза. Данный процесс юридически был начат объявлением государственного суверенитета 2 сентября 1990 года и был завершен в декабре 1991 года с прекращением существования СССР.

     

  2. Территория и народ Приднестровской Молдавской Республики никогда исторически и юридически не входили (не самоопределялись) в суверенную Республику Молдова, а входили в несуверенное формирование МССР как часть суверенного Советского Союза. Поэтому сецессия от несуверенного образования невозможна.

     

  3. Республика Молдова является грубым нарушителем большого числа международно-правовых документов, касающихся неотъемлемого права народа Приднестровья на свое самоопределение, а потому является недобросовестным исполнителем своих международно-правовых обязательств.

     

  4. С сентября 1990 года государственные органы Республики Молдова не формируются на территории ПМР, а потому не представляют данный народ.

     

  5. Принцип территориальной целостности начинает действовать только для самоопределившегося народа на территории его проживания, снимая, таким образом, все напластования о конфликтности данных принципов. Все иные интерпретации действия данного принципа юридически ничтожны и связаны с недопустимыми в XXI веке рецидивами колониализма.